Ольга Сережникова. Что было украдено, должно быть возращено

«Все, что было украдено, должно быть возращено» – таков был один из главных чешских лозунгов начала 90-х. Тогда Чехия одной из первых приняла законы о реституции, т. е. о возврате имущества, экспроприированного и национализированного в конце 40-х годов у аристократии, буржуазии, церковников и кулачества в пользу «полноправного хозяина – народа».

На деле обратный процесс шел не очень гладко – отбирать же всегда проще, чем отдавать. Реституция вызвала немало общественных споров и судебных тяжб. Одни считали, что таким образом восстанавливается справедливость, другие – что наследники не имеют права на собственность, которая полвека была на содержании у народа, рассчитывалась с долгами и восстанавливалась за его счет. Причем, противниками реституции были не только те, кому нечего было получать, но и немалая часть чешской интеллигенции.

Например, писательница Здэна Фрибова отказалась наследовать многоквартирный дом с магазинами, заявив: «Реституция – это зверство. Мне унизительно получать прибыль с труда других людей… Допустим, ваши предки владели недвижимостью, погрязшей в долгах, а вы получаете ее свободной от финансовых проблем, часто приведенной в полный порядок…» И в этом была своя правда. Реституция обязывала вернуть потомкам не только ценную недвижимость, объекты культуры и предметы искусства, но и фабрики, земли, имущество госхозов, включая инвентарь, скот и даже семена, принадлежавшие уже другим людям, которые купили это за свои деньги, вырастили, построили и т. д. Отобрать у них собственность и отдать ее другим означало новые имущественные репрессии со стороны государства.

Как пример – с шумным и переменным успехом шли суды наследников и акционеров знаменитой пражской фабрики Koh-i-noor. Когда ее решили вернуть наследникам, пострадали акционеры, которые на протяжении многих лет инвестировали в фабрику собственные средства, рассчитались с ее долгами. Акционеры подали иск на государство с требованием возместить нанесенный им ущерб: если оно желает исправить ошибки своих предшественников, пусть делает это за свой счет (после череды судов фабрика осталась за акционерами). И таким спорам счет повелся на тысячи, и затянулись они на десятилетия. Значительную часть имущества все же вернули, однако насладиться наследством смогли только самые сильные, упорные и не бедные люди.

В частные руки вернулись крупные замки Штернберк, Кокоржин, Орлик (его владелец после реституции даже стал миллиардером), Рыхнов-над-Кнежноу, Бехине, Кост, Добриш и др., но остались открыты для туристов, чтобы самообеспечиваться. Иногда забавно наблюдать, как хозяин паркуется у средневековых ворот на каком-нибудь «харлее» или стареньком «фиате» и ключом открывает вход в башню – домой приехал. А там на окошке котик сидит, цветочки стоят, шторки висят. А во дворе, среди старинных карет, припаркован вполне обывательский прицеп.

Замок Штернберк вернули одним из первых – в 1992 году. После конфискации в 1949-м владельцам разрешили в нем жить, но на государственных условиях: князь должен был вести хозяйство и проводить экскурсии для туристов (и этой милости он был удостоен за былые заслуги: во Вторую мировую войну спустил с лестницы фашистского босса и ушел со слугами в партизаны), а княгиня – продавать билеты. За это им, семье с девятью детьми, выдели две крохотные комнатки под лестницей, служившие когда-то чуланами. Согласитесь, жить на таких условиях в собственном доме, выстроенном, выстраданном и прославленном твоими предками на протяжении многих веков, унизительно и жестоко. Сейчас в замке живет один из сыновей того князя-завхоза, с женой. Им уже за 90, но они, бывает, проводят экскурсии для туристов и рассказывают о тех временах лучше любых гидов. Милые, лучезарные, очень приятные люди.

Но так повезло не многим. Каждый иск от наследников по сей день рассматривается в судебном порядке и не всегда положительно для истцов. Ключевой проблемой для реституентов стало чешское гражданство. Большинство пострадавших в те времена бежали в другие страны, там получали гражданство, рожали детей – подданных уже другой страны, и это уже они стали предъявлять права на национальные достояния. К тому же, имеют место и трудности при определении наследников, и подлог документов, а потом и сами расплодившиеся по всему миру наследники не могут между собой поделить наследство. Поэтому по сей день даже посреди Праги можно увидеть красивые разрушающиеся дома, а по всей стране сотни замков (по-чешски так называют и особняки, и поместья, и дворцы) зарастают бурьяном.

Недавно я побывала на руинах погребенного практически заживо 600-летнего замка с богатейшей историей: в нем жил первый президент Чехословацкой республики Масарик, гостил Бетховен, может быть, даже играл на том самом фортепиано, что теперь умирает мучительной смертью от сырости и солнечных лучей, проникающих через разбитые окна. Там же гибнут и старинный паркет, и мебель, люстры, зеркала, ковры XVII-XIX веков. До реституции замок был санаторием и служил музеем, а после достался восьмерым наследникам, которые не смогли прийти к консенсусу, разругались вдрызг и вот уже двадцать лет даже не разговаривают. И, что самое печальное, двое из них знаменитые архитекторы, а замок гибнет.

Таких историй, к сожалению, немало. Сотни вековых замков, что еще недавно были санаториями, музеями, детскими домами и домами престарелых, были возвращены потомкам, у которых, зачастую, нет ни сил, ни денег ими заниматься. Многие жили обычной жизнью рабочих и крестьян, имеют преклонный возраст и существуют на обычную пенсию. Найти миллион-другой-пятый евро на восстановление, а потом еще тысяч пятьдесят в год на содержание родового гнезда они просто не в состоянии. А если замок еще имеет историческую ценность, владельцу нужно возвращать ему первоначальный вид – от шпингалета до мебели, лепнины и крыши. Что требует еще более серьезных финансовых затрат, поскольку любую мелочь нужно делать по индивидуальному заказу. Конечно, они вправе обратиться за дотацией в Министерство культуры или фонды Евросоюза, но на ее ожидание могут уйти годы (замков в Чехии сотни, если не тысячи, а миллионов евро мало). К тому же, замок, отреставрированный за казенный счет, должен быть открыт для народа. Многим проще его продать в неизменном виде. Вот и получается, что неотреставрированный замок даже «в Пражской области» сейчас можно купить по цене обычной квартирки в Праге. Так лучшие из них достаются иностранцам и становятся отелями, спа-центрами и дачами австрийцев, китайцев и русских аматоров.

Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий