Анна Берсенева: «Это не очень простая вещь – способность испытывать счастье»

Писательница Анна Берсенева (настоящее имя – Татьяна Сотникова) входит в число самых популярных современных авторов. Ее книги изданы миллионными тиражами, по ее романам были сняты фильмы «Ермоловы», «Капитанские дети», «Слабости сильной женщины», «Гадание при свечах».

 – Как появился ваш псевдоним «Анна Берсенева»?

– По глупости он появился. Я написала первую книгу – сейчас переиздаю ее под названием «Странная Лиза» – по предложению издательства «Эксмо». В 1994 году оно являло собою группу из нескольких человек, которые сняли три комнаты в текстильном техникуме и с азартом искали новых авторов, способных написать «что-нибудь интересное». Вот и мне предложили попробовать написать историю Золушки. Я невероятно увлеклась темой и создала книгу буквально на одном дыхании. Правда, эта Золушка к финалу оставалась буквально у разбитого корыта, зато приобретала уверенность в себе, если кратко формулировать. Издателям такая Золушка понравилась. А в тот момент, когда книга должна была выйти, я начала преподавать в Литинституте и у меня была назначена защита диссертации на филфаке МГУ. И вот я представила, как члены ученого совета выходят из метро и видят на книжных лотках мою книжку в пестрой обложке… А потом друзья говорят моему мужу Владимиру Сотникову (а у него тогда уже выходили рассказы в «Знамени», в «Юности»): что за чушь написала твоя жена? А потом мои студенты смотрят на меня с удивлением… Я совершенно не понимала, что у меня, собственно, получилось в результате моего увлеченного труда, и не представляла, напишу ли когда-нибудь еще хоть одну книжку. Страх возобладал, и я трусливо спросила издателей, могу ли взять псевдоним. Я его просто придумала, он абсолютно ничего не значит. К третьей книжке попросила его убрать. И не по причине успеха, а потому, что поняла: это занятие захватило меня настолько, что я не представляю без него своей жизни, что бы ни говорили на этот счет коллеги, студенты, знакомые… Но издатели не хотели лишней мороки с книготорговыми организациями, которые уже знали меня как Анну Берсеневу. Так и осталась эта нелепость: на лицевой стороне обложки написано «Анна Берсенева», а на задней, где биография – фотография Татьяны Сотниковой. Вот такая фатальная глупость. Утешаю себя тем, что женщины часто в жизни меняют фамилию, и даже, бывает, не по одному разу.

– Вы очень яркая, уверенная в себе женщина, и, глядя на вас, просто заряжаешься оптимизмом. Трудно поверить, что в вашей жизни произошло большое несчастье. Можно попросить вас рассказать об этом?

– Это была тяжелая история, конечно. Мне было 26 лет, я вела сына в детский сад, и на тротуаре на меня налетел грузовик, водитель которого с похмелья не справился с управлением. Но мне в каком-то смысле повезло: во-первых, я совершенно инстинктивно (будучи спиной к грузовику) оттолкнула ребенка, и он не пострадал, а во-вторых, хотя ногу пришлось фактически реампутировать, на мне не было ни царапины, не говоря уже о том, что голова цела. И, конечно, было большим счастьем узнать многих прекрасных людей, которые мне помогали. Муж вообще не отходил ни на шаг, проводил все время в институте Склифосовского. Меня оперировали и вели замечательные врачи. Ректор Литинститута Евгений Юрьевич Сидоров прямо в больнице сказал, чтобы я не беспокоилась: закончу аспирантуру, когда смогу, и буду работать в институте… Я узнала много хорошего о людях, это было сильнейшее впечатление в жизни. И в довольно юном возрасте поняла, чего на белом свете действительно стоит бояться, а о чем можно вообще не переживать.

– С мужем, писателем Владимиром Сотниковым, вы вместе уже больше тридцати лет. Счастливый брак – это удача, подарок судьбы?

– Да. Удача и подарок судьбы. Но и труд повседневного общения, как ни банально это звучит.

– Легко ли творческим натурам, писателям ужиться вместе?

– Я с удивлением узнала, что многим – нелегко. У нас никогда не возникало такой проблемы. Когда близкий человек понимает, чем ты занят, а тебе глубоко интересно то, чем занят он, это большая удача, по-моему. Да и вряд ли мы прожили бы столько лет вместе, если бы нам пришлось «уживаться».

– У вас двое замечательных сыновей. Были ли у вас с мужем какие-то свои принципы, правила их воспитания?

– Сформулированных принципов и правил не было. Но были, конечно, генетические и взращенные родителями представления о добре и зле, о том, что такое хорошо и что такое плохо в повседневном поведении. Они были для нас естественными, соединились с любовью к детям и поэтому стали естественными для наших детей. Ну, и повезло нам, конечно. По счастью, нас миновала эта ужасная ситуация, когда родители любят своих детей, стараются привить им все самое лучшее, а вырастают из них почему-то чудовища.

– И Иван, и Даниил пошли в журналистику. Родители как-то влияли на выбор?

– Разве что своим примером! Я ведь заканчивала журфак Белорусского государственного университета, Володя тоже закончил четыре его курса до того, как поступить в Литинститут. А первый свой газетный материал я написала в пятом классе, в клубе юных репортеров. Так что мы не удивились тому, что у сыновей проявились склонности к журналистике. Это отличная профессия, если относиться к ней честно. Мне с детства говорили: человек должен работать только в той профессии, к которой у него есть призвание. И я с детства видела, что мои родители-инженеры работают именно так – с самоотдачей, с абсолютным счастьем. Моей маме 75 лет – она и сейчас так работает. И я рада, что сыновья подошли к выбору профессии таким же образом, что мы с Володей смогли их к этому подготовить. Они оба отличные журналисты, они не вытерли ноги о профессию. Для меня это счастье.

– Часто перед женщиной стоит выбор: карьера или семья. Если в одном она добивается успеха, значит, в другом не все гладко… Со стороны видится, что вы – приятное исключение: и с семьей, и с карьерой у вас все на зависть хорошо. Как вам это удается? И приходится ли все же иногда от чего-то отказываться, идти на компромисс?

– Женщинам вообще труднее состояться в профессии, и чаще не потому, что их дискриминируют, а именно потому, что в понятие женской самореализации дети входят естественным образом, даже если сама женщина об этом не подозревает. Ну, меняется женщина, когда у нее появляются дети! Это всегда непросто, и это, тем не менее, всегда перемена к лучшему. Не знаю, как сложилась бы моя профессиональная жизнь, если бы я была, например, космонавтом. Или балериной. Или редактором на телевидении. Или кинооператором. В общем, кем-нибудь с ненормированным рабочим днем вне дома. Но в моем случае, чтобы совмещать работу и семью, требовалось только постоянное личное усилие. А его всегда можно совершить. Ну, и муж, конечно. Он занимался детьми так много, что это даже не называется «помогать».

– У вас любящий муж, замечательные дети, миллионы читателей… Вы можете назвать себя счастливой женщиной?

– Да, конечно.

– Что, по-вашему, такое счастье? Сегодня в женских журналах, психологических книгах и телешоу без конца делятся секретами счастья, рецептами счастья, инструкциями для достижения счастья… Можно ли научить несчастливого человека быть счастливым? У вас есть свой «рецепт счастья» для читательниц «Женского журнала»?

– По-моему, подобные рецепты дают только шарлатаны. Но понимание того, что такое счастье, как ни странно, есть. Мне кажется, это только способность его испытывать. Она либо есть у человека, либо нет ее, это уж как от рождения выпало. Если такая способность есть, то сможешь быть равно счастливым и в благоприятных, и в неблагоприятных обстоятельствах. Если нет – самые радостные события таковыми не покажутся. Звучит просто, но вообще, это не очень простая вещь – способность испытывать счастье. Даже если она дана от природы, то с возрастом неизбежно начинает угасать. И надо с детства, с юности, когда эта способность дается просто так, без всяких личных усилий, понять (вероятно, на инстинктивном уровне), как подбрасывать дрова в этот костерок, чтобы он горел. Собственно, все усилия родителей – научить читать хорошие книги, испытывать потребность в творческом труде, новых знаниях, искусстве, природе, ярком общении с незаурядными людьми – направлены именно на то, чтобы ребенок разобрался, в чем для него состоит это «подбрасывание дровишек», и сумел быть самостоятельно счастливым.

– Среди моих знакомых мужчин есть ваши преданные читатели, и все же на ваши книги часто навешивают ярлык «женская проза». Как вы относитесь к такому определению?

– Ой, в литературном мире так много настоящей несправедливости, не замечаемых талантов, что было бы смешно еще мне обижаться! Пусть называют как хотят – это не та несправедливость, на борьбу с которой я готова тратить силы. Все равно, если на книжке стоит женское имя автора, то покупать ее будут главным образом женщины. Да и вообще, книги покупают в основном женщины. Они же в основном ходят в театры, в картинные галереи и на экскурсии. Мужчины большей частью делают все это по инициативе своих женщин, это всегда было так, к сожалению. И мои книжки мужчины действительно читают, у меня есть много тому свидетельств. Но почти всегда потому, что книжки эти принесла в дом жена. И ладно! Читают же.

– Расскажите, как рождается книга. Что вдохновляет вас на очередной роман?

– Всегда – какой-то важный для меня вопрос, на который не может быть прямого ответа. То есть ответа в виде формулировки просто не существует. Его дают люди своими жизнями. И когда я чувствую потребность в поиске такого ответа, эти люди, их жизни появляются в моем воображении.

– Есть ли у ваших героинь прототипы?

– Прямых прототипов нет. Я не могу указать на какого-либо человека: мол, это Вася, у меня в романе он выведен под именем Пети. Но в каждом герое есть черты людей, которых я знала в жизни, есть ситуации, которые в жизни бывали. Все это переплетено с вымыслом и вымыслом изменено.

– Пишете ли вы в своих романах о себе? Есть ли книга, о которой вы могли бы сказать: да, это моя история, это обо мне?

– Нет книги, про которую я могла бы сказать, что она полностью построена на какой-то моей личной истории, но во всех моих книгах меня очень много – черт моего характера у героев, событий, которые происходили со мной, моих взглядов и поступков.

– Одна из ваших книжных серий называлась «Русский характер». А какой он, русский характер?

– По правде говоря, сейчас я не назвала бы так серию своих книг. За последние несколько лет это определение сильно дискредитировано и у многих вызывает справедливую настороженность. Если же пытаться выявить какие-то очевидно яркие и положительные черты русского характера, то в моем понимании это способность к сильным чувствам, живость ума и потребность творчества. Очень хотелось бы, чтобы русские люди славились в мире именно этим, а не имперским шовинизмом.

 – Нравятся ли вам сериалы, снятые по вашим книгам и сценариям? Что испытывает писатель, когда видит свое литературное детище экранизированным?

– Есть такие, которые нравятся полностью. Например, «Серьезные отношения», снятые режиссерами Владимиром и Ольгой Басовыми. Есть такие, в которых совсем не радуют изменения, сделанные непонятно кем и непонятно зачем. Кино ведь коллективное искусство, в нем разочарования неизбежны. Но что вызывает настоящее счастье – это когда видишь, как плоды твоего воображения обретают зримый вид, как то, что было твоей фантазией, вдруг начинает вдохновлять на творческий труд сотни живых людей, а потом результат этого труда оказывается интересен миллионам людей. Я это видела, пережила, и не раз, поэтому считаю свою жизнь в кино счастливой.

 – 30 лет назад вы переехали из Минска в Москву. Сохранились ли какие-то связи с Минском? Посещаете ли вы Беларусь?

– Конечно! «Молодость моя – Белоруссия», – как пелось в песне моей молодости. У меня мама, сестра, вся родня в Минске, там папина могила. Приезжаю часто и очень рада, что в Беларуси читают мои книги. В прошлом году у меня были встречи с читателями в Минске и Могилеве – в библиотеках и в зале городской ратуши – и я в этом с радостью убедилась.

Автор Елизавета АЛЕКСАНДРОВА-ЗОРИНА

Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий