Немецкая актриса Илия Папатеодору: «Играем то, что недосказано 30 лет назад»

Интересно пересматривать картинки в ящиках стола своей памяти… Одна из них – флаг ГДР. Государства не существует почти 30 лет, а я помню молот, циркуль и колосья на фоне современного немецкого триколора. Моя бабушка работала в Белорусском обществе дружбы и культурной связи с зарубежными странами и не раз с делегациями творческой элиты посещала самую заграничную из всех стран социалистического блока. Немудрено, что среди моих игрушек порой оказывались маленькие сувениры с символами ГДР: гербом и флагом, изображениями телебашни и дворца Сан-Суси. В возрасте пяти лет не сильно задумываешься об исторических перипетиях и коллизиях – просто наслаждаешься красотой. Картинка другая – перевод на русский с незнакомого немецкого наречия: «drüben» – «по ту сторону, на противоположной стороне». Именно так говорили жители восточного Берлина о соседях за стеной, в западной части города. Картинка третья – очередные летние каникулы в Германии и дискуссия на тему «восток – запад» в рамках семинара для студентов факультета журналистики. Тогда я почувствовала пусть небольшую, но все же разницу между людьми из разных частей страны. И еще одно впечатление, которое обязательно останется ярким воспоминанием – интервью о сильной связи современного и прошлого с актрисой немецкой труппы SHE SHE POP Илией Папатеодору, которая приехала в Минск, чтобы представить спектакль «В ящиках стола» в рамках VII Международного форума театрального искусства «ТЕАРТ».

– Илия, спектакль «В ящиках стола» – о проблемах нации или о «маленьких» вопросах, волнующих обычных людей, таких как вы или я?

– Спектакль обращается к основной проблеме немецкого общества за последние 30 лет – объединению западной и восточной Германии. Почему я говорю об этом как о проблеме? Потому что термин «объединение» не совсем точен. «Поглощение» – вот что более правдиво передает суть случившегося. Иными словами, это процесс, когда одна система берет под свою крышу другую. События 1990 года не подразумевали дискуссии и настоящей встречи одного стиля жизни с другим. Ее и не произошло. А ведь мы говорим о вещах, которые формируют людей, о том, что нам дорого, близко. Я выросла на западе Германии и легко игнорировала это объединение, потому что для меня, моих друзей, соседей ничего не изменилось. Мы делали вид, что все осталось прежним и мы живем в той же стране, что и раньше. Но у людей из восточной части практически не было шансов воспринять объединение как нечто положительное. Для них изменилось практически все!

Я особенно горжусь формой этого спектакля. Шесть женщин разговаривают друг с другом. И каждая рассказывает свою историю, абсолютно документальную. Персональные воспоминания – метод, благодаря которому складывается полифония постановки.

– Построение коммуникации, диалога – женская миссия. Поэтому в спектакле звучат только женские голоса?

– Мне нравится ваша интерпретация. Я соглашусь с ней. Но наша труппа по большей части женская, в ней только один актер мужчина. И во время репетиций интуитивно стало понятно, что в этом повествовании он не нужен. Лучше, если оно будет изложено именно женскими голосами.

– Существует стереотип, хотя он, думаю, основан на реальных фактах, что женщины западной Германии были ориентированы на семью и детей. А их соотечественницы с востока стремились развиваться в профессиональном плане и зарабатывать деньги. Так ли это? И какие приоритеты, ориентиры у немок сегодня?

– Этот вопрос разделяет нас до сих пор. Действительно, женщины на западе больше занимались семьей. Моя мама прекратила работать, когда родилась я. И порой она не может скрыть грусть и разочарование от нереализованности в профессиональной сфере, в то время как мамы и бабушки наших восточных коллег работали и поднимались по карьерной лестнице. В моем поколении эта проблема тоже существует. Те, кто вырос на востоке, как правило, воспитывают детей более свободно и не мучаются чувством обиды за то, что их в чем-то обделили. На западе все наоборот. И эта разность не раз проговаривается в постановке.

Парадоксально, но и сегодня нас разделяет пропасть. Вспомним хотя бы дошкольные учреждения для детей. Моя сестра живет в юго-западной части Германии и может пристроить ребенка в детский сад только на несколько часов. К тому же, услуги детского сада стоят приличных денег. Я давно уехала в Берлин, где работает хорошо отлаженная система детских садов. Они доступны и не создают огромной дыры в семейном бюджете.

 

Несмотря на путь длиной практически в 30 лет, полного слияния не произошло. Но ведь есть сферы жизни, в которых немцы стали все-таки единой нацией?

– Сложный вопрос. Безусловно, нас объединяют те события, которые предшествовали разделению. У немцев общее чувство вины за тяжелый отрезок истории, связанный с третьим рейхом. Нас объединяют прогрессивные элементы восточной Германии, та же удобная и доступная система детских садов, которую планируют внедрить по всей стране. Хотя раньше мы свысока смотрели на «завоевания социализма».

 

Мне кажется, сейчас проблема внутреннего единения нации несколько меркнет перед тем мультикультурным диалогом, который вынуждена вести Германия с иммигрантами и беженцами из стран Ближнего Востока, Африки, Латинской Америки. Вы согласны?

– Объединение Германии происходило в контексте более широкого события – открытия границ в западной Европе. Моя страна играет в этом союзе ведущую роль, потому что получает львиную долю экономической выгоды. Но то, что сейчас происходит, весьма противоречиво. Люди недовольны позицией государства по многим вопросам. Мы обеспокоены тем, как развивается процесс интеграции. Евросоюз явно недорабатывает. И это наводит на мысли, что основная его цель – экономическая, не более того.

 

Уже без малого 30 лет Германия объединена в цельное государство. За это время выросли люди, которые знают о разделении лишь со страниц учебников. Молодое поколение, на ваш взгляд, едино? Или влияние семей из западной и восточной частей все же чувствуется?

– Во время репетиций спектакля казалось, что он будет понятен исключительно людям нашего поколения. И действительно, на западе Германии молодые зрители не совсем улавливают основную мысль повествования. Для них это как будто «бабуля рассказывает про войну». А вот на востоке молодое поколение, не заставшее социализм, узнает элементы истории. Они все это слышали от кого-то из своей семьи.

 

Как часто удается показать спектакль за пределами Германии? И как его воспринимают зрители в разных странах?

– Мы ставили пьесу во Франции, Италии, Южной Корее, Японии. И поняли, что холодная война была везде. Просто где-то она воспринималась иначе. В Японии была напряженность с соседним Китаем. Корея и сегодня разделена на два государства, между которыми весьма сложные отношения. По всему миру прослеживаются линии напряженности. Так что ситуация узнаваема. Просто разного зрителя цепляют разные моменты нашего спектакля. Это хорошо видно, когда играем «В ящиках стола» на родине, в Берлине. Люди, выросшие на востоке, и уроженцы запада реагируют на разные шутки, выделяют абсолютно противоположные моменты постановки.

– И все же, для кого актуален вопрос объединения Германии сегодня?

– В первую очередь, для моего поколения, людей 40 лет и старше. Встречи востока и запада не произошло. И сейчас у нас есть возможности проговорить все то, что было недосказано 30 лет назад.

Автор: Анастасия Ермалюк

Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий