Страсти-мордасти

– Муж меня ревнует ужасно. Я ему говорю: ну куда я денусь, в чужой стране, с двумя детьми? Насте всего полтора года. А он – как бешеный, даже на детскую площадку меня не выпускает, сам с детьми гулять ходит, думает, я себе там кого-нибудь найду. Такой дурак. Я дома сижу, людей не вижу, ни с кем не общаюсь, а он все равно. Год просила разрешить мне фитнесом заниматься – с тренером-девушкой, на дому. Через год сломался. Но бедный тренер! Он с ней такую воспитательную работу провел – уже не рада была, что со мной связалась. Маникюр-педикюр тоже ко мне на дом приходят, массажистка приезжает со своим столом. У меня нет ни кредитной карты, ни наличных денег, ни даже кошелька: боится, что сбегу обратно в Балаганск. Не дает мне даже мелочь, в магазин за хлебом сходить: думает, накоплю и сбегу.

Я слушаю свою новую знакомую Катю, и шерсть на мне встает дыбом. Живут же люди. И не поймешь, жалуется она, просто констатирует факты своей биографии или же гордится. Говорит тихо и монотонно, но с блаженной улыбкой, как бы смакуя каждый запрет как доказательство безумной любви. И все повторяет с нежностью: «Ревнует… Ужасно ревнует… Такой дурак!»

Вот есть же люди на свете, которые любят, когда их ревнуют, которым кажется, что ревность, особенно если она гипертрофированная и больная, вроде той, что хватает за горло, волочет к окну, вывешивает из него за одну ногу и орет на весь двор: «С-сука, пр-р-роститутка, я все знаю! Говори – или отпускаю!» – что это и есть любовь неземная, прям как у классиков девятнадцатого века.

Но моя новая знакомая Катя не похожа на все эти страстные натуры. Я, конечно, та еще «Людмила-специалист-по-психиатрии», но веселую блондинку с бухгалтерским хвостиком и библиотекарскими очками, как в футляр, упакованную в строгую классику с остро отглаженными стрелками, представить в такой роли совсем не могу.

Выглядит она более чем приличным человеком: образованная, эрудированная, интеллигентная, и в свои тридцать восемь – цветущая роза, а не случайно пробившийся сквозь дрот сорняк. Уверена в себе, экстраверт, в прошлом карьеристка, в настоящем – идеалистка с железобетонной силой воли (с другой не будешь заниматься фитнесом на дому семь дней в неделю и двадцать лет практиковать голодные недели). Родители – профессора, муж-сатрап – доктор наук.

Наверно, все-таки, им все это очень нравится, решаю для себя, но громких выводов не делаю и не издаю никаких междометий – жду, чем кончится ее рассказ. И вообще, я не знаю, что сказать, что она хочет от меня услышать. Она у меня первая – подобные формы человеческого идиотизма раньше обходили меня стороной. Я даже от знакомых знакомых никогда ничего подобного не слышала.

А Катя тем временем продолжает смаковать подробности:

– В магазины ходит сам, даже в продуктовые. Со списком. Редко-редко вместе – когда в хорошем настроении или покупки предстоят глобальные. Сам мне покупает даже прокладки, трусы, колготки – все! Такой дурак. Мне нельзя носить юбки и платья, а о шортах и речи не идет. Сейчас жара за тридцать, а я вот, видишь, в черных брюках и блузке с рукавами. Мне нельзя даже майку на бретельках надеть – рукав должен быть, хоть три четверти, но обязательно.

– Ужас! – не знаю, как из меня это вырвалось. Все жара виновата, духота…

– Ужас? Почему ужас? Он просто ревнует, – как-то даже испугалась моей реакции Катя. И тут же забросила сеть в мое болото: – А твой муж, что, тебя не ревнует?

– Слава богу, нет! – поспешно отмахнулась я руками и ногами.

– Слава богу?! – пуще прежнего испугалась Катя. – Если муж не ревнует, это очень плохой знак, Оля! Как же ты живешь?!

К такому повороту событий жизнь меня еще не готовила, поэтому я даже не нашлась что сказать в свое оправдание.

– Хорошо живем… Шекспировские страсти не наш конек. Возраст, наверно, уже не тот, – слегка приврала я. Потому что возраст был тут совсем ни при чем: меня и в пятнадцать пугали всякие страсти-мордасти, а если б у меня еще и кошелек с трусами отобрали – и в пять убила бы.

– Вообще-то, моему мужу пятьдесят три! – как бы уколола меня Катя. – Оля, нельзя так жить. Это же неправильно!

– Да не, вроде нормально…

– Ну, я не знаю! – даже как-то рассердилась Катя. – Зачем тогда вместе жить и вообще жениться? Нет, я этого не понимаю!

Спустя полчаса Катин муж после пары десятков упреждающих звонков заехал к нам в кафе, рассчитался за кофе своей жены и увез ее домой.

И это, по-видимому, очень-преочень хороший знак.

Ольга Сережникова

Поделиться с друзьями:

Добавить комментарий